Праздник к нам приходит
Dec. 25th, 2015 03:25 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
laoziПрезидент РФ Владимир Путин обнаружил в стране «необоснованное, прямо скажем, спекулятивное повышение стоимости продуктов, товаров, услуг», которое приводит к снижению уровня жизни россиян. Об этом он заявил на совещании с членами правительства.
Путин потребовал от правительства сдерживать рост цен с помощью рыночных инструментов и «расширить долю недорогих, но качественных отечественных товаров».
На совещании Путин признал, что период дешевой нефти и санкций против России может затянуться.
Он хочет совка.
Он близок.
Ну что, скоро начнётся борьба с очередями?
Школа шепчет лидеру как всё упорядочить.
И примеры есть с кого брать.
Перед войной один усатый кудесник уничтожил старое оружие, не сильно произведя новое, и кадровое офицерство отправил в расход, в придачу.
И вот неожиданность нашей линии судьбы.
Помидоры вдруг подорожали, когда закрыли их ввоз из Турции?
Ну это же же очевидные происки врагов. Хоть Прилепин, хоть Лимонов, такие пейсатели современности или министры Шойгу с Лавровым объяснят как два пальца.
А враги множатся их день ото дня всё больше.
А пока тренд, - школу Феликса Эдмундыча не вытравить из галерного совка.
Великий Путин видит своё историческое предначертание, - родину надо централизованно отрегулировать и побольше.
Не так ли?
И спекулянтов не станет, если ввести талоны, не так ли, шепчут скрепы и исторические традиции?
А?
Ведь всё было пробовано на регулировке населения, четырьмя пассионаными волнами:
Ленино-Троцким, Сталиным, Хрущевым, Брежневым.
И ГУЛАГ был тоже неслабым регулятором.
Но наш явно не успеет отрегулировать всё до уровня ГУЛАГа, хотя торопится прижать, куда руки дотянутся.
Нефть его раньше уконтропупит.
Борьба с очередями
Как уже отмечалось, государственная торговля подчинялась централизованному распределению. При распределении наиболее дефицитных продуктов, таких, например, как мясо и жиры, Российская Федерация получала более 80 % рыночных фондов (при численности населения немногим более 60 %), в то время как Средняя Азия вместе с Казахстаном, Закавказьем (около 15 % населения) получала всего 1—2 % [30].
Внутри республик приоритеты отдавались крупным индустриальным городам. Москва, где проживало немногим более 2 % населения страны, в 1939—1940 годах получала около 40 % мяса и яиц, более четверти всех рыночных фондов жиров, сыра, шерстяных тканей, порядка 15 % сахара, крупы, керосина, резиновой обуви, трикотажа. Фонды других товаров тоже не соответствовали доле столицы в общей численности населения страны и составляли порядка 7—10 %. Москва и Ленинград «съедали» более половины всего рыночного фонда мяса, жиров и яиц [31].
Всё это способствовало тому, что в крупные города хлынул поток покупателей со всей страны. О том, что творилось в магазинах Москвы, можно судить по следующим донесениям НКВД.
«Магазин „Ростекстильшвейторга“ (Кузнецкий мост). К 8 часам утра покупателей насчитывалось до 3500 человек. В момент открытия магазина в 8 час. 30 мин. насчитывалось 4000—4500 человек. Установленная в 8 часов утра очередь проходила внизу по Кузнецкому мосту, Неглинному проезду и оканчивалась наверху Пушечной улицы».
«Ленинградский универмаг. К 8 часам утра установилась очередь (тысяча человек), но нарядом милиции было поставлено 10 грузовых автомашин, с расчётом недопущения публики к магазину со стороны мостовой… К открытию очередь у магазина составляла 5 тыс. человек».
«Дзержинский универмаг. Скопление публики началось в 6 часов утра. Толпы располагались на ближайших улицах и автобусных остановках. К 9 часам в очереди находилось около 8 тыс. человек» [32].
«В ночь с 13 на 14 апреля общее количество покупателей у магазинов ко времени их открытия составляло 33 тыс. человек. В ночь с 16 на 17 апреля 43 800 человек» [33].
В апреле 1939 г. было принято постановление «О борьбе с очередями за промтоварами в магазинах г. Москвы». 1 мая вышло аналогичное постановление в отношении Ленинграда. 17 января 1940 г. появилось постановление СНК СССР «О борьбе с очередями за продовольственными товарами в Москве и Ленинграде». Весной и летом того же года Политбюро распространило его на длинный список городов Российской Федерации и других союзных республик [34].
Главными методами борьбы с очередями были репрессивные. Милиция получила разрешение за нарушение «паспортного режима» «изымать» приезжих из очередей и выдворять их за черту города, а также на вокзалы, где для них формировались специальные составы. Устанавливались штрафы и уголовные наказания для тех, кто превышал нормы покупки.
Кроме того, Политбюро пошло ещё дальше. Оно вообще запретило очереди. Очередь могла стоять только внутри магазина и только в часы его работы. Стояние в очереди до открытия и после закрытия каралось штрафом. НКВД регулярно докладывал Политбюро и СНК о том, сколько людей и каким санкциям подвергнуто за нарушение этих постановлений. Но люди приспосабливались и к этой ситуации. Они прятались в подъездах близлежащих домов, в парках, толпились на трамвайных остановках невдалеке от магазинов.
Из донесений НКВД: «На остановке толпится 100—150 чел. За углом же — тысячная толпа, мешающая трамвайному движению, ввиду чего милиционеры выстроились шпалерами вдоль трамвайных путей. Часов в 8 толпа у остановки, выросшая человек до 300, вдруг с криком бросилась к забору, являющемуся продолжением магазина, и стала там строиться в очередь» [35].
Обходили люди и нормы продажи. Чтобы милиция не конфисковала и не вернула в магазин сверхнормативно приобретённый хлеб, его тут же ломали и крошили. Купленные крупы смешивали. Магазины не принимали поврежденный товар.
Таким образом, государство вынуждено было тратить колоссальные силы и средства на борьбу с последствиями дефицита, оставляя в стороне борьбу с его истинными причинами.
Смягчить дефицит на первоочередные продукты питания правительство стремилось локальными повышениями цен. В конце 1939 года государственная розничная цена на 1 кг сливочного масла составляла 15—20 руб., мяса — 7—10 руб., картофеля — 50 коп. Десяток яиц стоил 5—7 руб., молоко — 7—8 руб. за литр. С 24 января 1940 года были повышены цены на мясо, сахар и картофель, с апреля — на жиры, рыбу, овощи. В январе 1939 г.— на ткани, готовое платье, белье, трикотаж, стеклянную посуду. В июне 1940 г. — на обувь и металлические изделия [36]. Цены на товары наибольшего спроса — хлеб, муку, крупу, макароны — оставались без изменения. СНК, пытаясь ограничить покупательский спрос на них, сократил «нормы продажи товаров в одни руки». В апреле 1940 г. они были уменьшены в 2—4 раза и вновь сокращены в октябре [37].
Что касается заработной платы, то о её размерах и разрывах свидетельствуют следующие данные (сама статистика зарплаты перестала публиковаться в СССР в 1934 году). В 1937 году минимум заработной платы был повышен до 110 руб. В то же время согласно установленной тарифной сетке директора предприятий общественного питания получали от 500 до 1200 руб. [38] В 1940 году средняя зарплата рабочего составляла 324 руб., а инженера — 696 руб. в месяц [39].
О более конкретных размерах дифференциации заработной платы и социальных льгот на промышленных предприятиях говорилось в статье «О советской жизни», опубликованной в «Бюллетене оппозиции». В этой статье, написанной иностранным рабочим, много лет проработавшим на советских заводах, рассказывалось, что ставка инженера составляет до 2000 руб. в месяц, тогда как ставка слесаря — 400 руб., а неквалифицированного рабочего — 150 руб. Помимо основной ставки ответственный работник нередко имеет до 1500 руб. в месяц побочного дохода в виде премий, наград, сверхурочных и т. д.
Рабочий имеет право на социальное страхование в случае болезни в полном размере, если он проработал два года на одном и том же заводе, тогда как инженер обладает таким правом с момента поступления на завод. При этом медикаменты рабочий должен оплачивать сам. Чтобы удержать рабочих на предприятии, мастера прибегают к широкому распространению фиктивных смет, приписок, премий и т. п. [40]
Что же касается руководителей предприятий и ведущих специалистов, то за счёт премий они получали намного больше своего официального заработка. Так, директор, чьё предприятие перевыполнило план, получал прибавку в виде премии, составлявшую 70—230 % основной заработной платы.
Помимо этого существовал директорский фонд, на который поступало свыше 50 % доходов предприятия. Средства этого фонда официально должны были направляться на создание и эксплуатацию социальной инфраструктуры предприятия — жилья, детских садов, клубов и т. д. Между тем средства из этого фонда, как указывалось в печати, нередко попросту делились между директором, секретарём парткома и другими представителями заводской бюрократии. Получение таких доходов представляло результат всё возраставшей коррупции [41], [42].
Заработки некоторых писателей и композиторов были неизмеримо выше даже доходов правящей элиты. Так, совокупные гонорары драматурга Погодина составили в 1939 году 732 тыс. руб., Тренева — 235 тыс. руб., тогда как ежегодный оклад начальника управления агитации и пропаганды ЦК КПСС составил в том же году примерно 27 тыс. руб. [43] http://trst.narod.ru/rogovin/t7/i_iii.htm
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2015-12-25 06:58 am (UTC)а пока:
Фото моё. Вчерашнее.
no subject
Date: 2015-12-25 01:38 pm (UTC)