Бомба в плафоне.
10 октября в 20 часов 30 минут председатель советов директоров банка "Менатеп-СПб" и Финансовой группы "Росско" Дмитрий Филиппов въехал во двор своего дома на черной "Вольво" в сопровождении троих охранников. Джип с дополнительной охраной остался на улице для контроля въезда во двор. Один из телохранителей поднялся на этаж, где расположена квартира Филиппова, и, убедившись, что шефу ничто не угрожает, сообщил об этом по рации. Дмитрий Филиппов в сопровождении охранника вышел из машины и в тот момент, когда он открыл дверь подъезда, раздался взрыв. Установленное в плафоне светильника под потолком радиоуправляемое взрывное устройство было столь мощным, что обоих мужчин с огромной силой выбросило из подъезда и ударило об неотъехавший еще автомобиль.

... Среди арестованных столь серьезные фигуры, как депутат Тюменской областной думы, бывший генеральный директор Тобольского нефтехимического комбината Владимир Юдин и его сын Ярослав
***
----------------
В России возможно все. Даже обвести вокруг пальца Рема Вяхирева. Он и не заметил, как $120 млн., выданные Газпромбанком на покупку акций компании "Сибур", перешли в руки нынешнего президента этой фирмы Якова Голдовского. Кредит пробил в "Газпроме" один из заместителей г-на Вяхирева Александр Пушкин. Началась эта история в 1997 году. Когда в "Газпроме" совершенно справедливо решили, что пора бы расширить бизнес и заняться не только добычей природного газа, но и переработкой попутного нефтяного.
Добычей природного газа в сургутском регионе занималась дочерняя компания "Газпрома" -- "СургутГазпром".
Попутный же газ с советских времен перерабатывала "Сибнефтегазопереработка" (СНГП). Блокирующий пакет акций СНГП (38%) принадлежал государству в лице Минтопэнерго. По решению Минтопа была создана Сибирско-Уральская газоперерабатывающая компания ("Сибур") -- как вершина вертикально интегрированного холдинга, которому передавались государственные акции. В холдинг вошли девять газоперерабатывающих предприятий, состоящих в СНПГ. Главную ценность в новом объединении представлял Сургутский ГПЗ.
Идею внедриться в систему переработки попутного газа путем поглощения "Сибура" Рем Вяхирев озвучил на собрании акционеров "Газпрома" в 1997 году. ***

Ну что же. Судя по всему пошла рекламная кампания с предпродажной подготовкой очередного актива.
Втюхивают судя по всему Евтушенкову.
Странно, что такая серьёзная газета как Ведомости, почему-то, а почему, почему, почемуууууу, не потрудилась почитать в базе свои же публикации на тему СИБУРа.
Описано всё сладко, как на картинке справа, только про верхнюю часть.
А на самом деле этот холдинг, на базе СНГП и далее, строился на очень большой крови и картиночка выглядит совсем как наверху, но целая.
А началась инвестиция с тех самых украденных $120 миллионов, котрые Газпром задолжал СНГП за поставки газа, а потом и спёр.
И закрутилось от этих ворованных денег. Step by step. Hic locus est ubi mors gaudet succurrere vitae.
Тобольский НХК присоединяли - Филлипова взорвали, акции забрали.
Сургутский ГПЗ кооптировали - А. Рязанова в КПЗ прессовали и отца его насмерть забили, акции забрали.
И пошло- поехало.
Стрельба, вендетты, авторитеты - пестрило много, кроваво,
Естественно все участники событий времён интеграции будут молчать, хотя известно, что в ФСБ в своё время компромат тихо сдали и .... ничего, обошлося, все в доле.
Потом пошла послеголдовская эпоха, Миллер & Co. - чехарда директоров ... Мазепин - Дюков, пока под питерских озёрников активчик не отняли и Конова не поставили.
Всё лепили на коленке. Дюков полетел в Нижневартовск как СИБУРовец, на встречу с губернатором, а в воздухе на подлёте узнал, что он уже на Газпромнефть брошен.
Много, много было неожиданного. Опять компромат слили в ФСБ и ... - опять тихо.
Но раз СИБУРу суждено было на роду быть украденным, так оно и вышло в конце.
Всё, в кончном итоге концы в воду. Продавали - перепродавали кусками. Концы перепрятывали.
Украденное отмывали.
В итоге крупнейший нефтехимический холдинг страны, если уж в 2008 на Кипр не улетел, в оффшорку Hidron Holding - кризис помешал, то в итоге все равно спёрли, - тю-тю, как бы под Михельсона сплавили.
Как бы.
Вот такую развесистую клюкву, времён выращивания сибуровских саженцев, нам сегодня ведомости и напели сладко, а про откуда у Яши-продавца деньги- не гу-гу.
Фактурка в основном в заметке правильная, голубая как на картиночке, а про то на чем это росло и как - ни слова.
Хорошая пошла предпродажная подготовка мутного актива. Финишная отмывка первичного грязного баблеца завершается.
Кушайте г-н Евтушенков.
Денюжки не смердят.

«Неприятия к нему лично нет»

В январе 2002 г. Яков Голдовский был арестован в приемной предправления «Газпрома», отсидел семь месяцев, все продал и уехал в Вену. Но эта история не отбила у него охоты ни к нефтехимии, ни к российскому бизнесу

Голдовский возвращается, он может стать консультантом АФК «Система» по нефтехимии — об этом стало известно в начале июня. Сейчас Голдовского подзабыли в России, но было время, когда его имя не сходило с первых полос газет.
Читать целиком

Легенды тута.
Нефтехимия и жизнь
«В нефтехимии оказался случайно», – рассказывал «Ведомостям» Голдовский.
– После ухода из Казахстана думал, чем заняться, и познакомился с Анатолием Ивановичем Лукашовым – бывшим зампредседателя Госплана СССР, который строил и курировал всю нефтехимию СССР. Меня поразил его рассказ о том, как, по сути, из ничего, а точнее – из отходов процесса нефтедобычи можно получать ценнейшие продукты.
Я загорелся идеей организовать свой нефтехимический бизнес. Говорю Лукашову: «Анатолий Иванович, идите ко мне работать, будем нефтехимией заниматься». Он удивился: «Не встречал таких сумасшедших, чтобы на руинах развалившейся отрасти решились строить свой бизнес». Я ему говорю: «Мне это интересно. У меня есть деньги.
Будете главным идеологом». Уговорил его. Было это в 1995 г.».
В 1995 г. Голдовский создал в Австрии компанию Petrochemical Holding, а ее 100%-ная «дочка» – ЗАО «Газонефтехимическая компания» (ГНК) вело в России весь бизнес. Давний знакомый Голдовского Григорий Лучанский познакомил его с зампредами «Газпрома» Вячеславом Шереметом и Александром Пушкиным, вспоминает бывший менеджер «Газпрома».
«Petrochemical Holding покупала у «Газпрома» сырье и пыталась перерабатывать его как давальческое на нефтехимических предприятиях, – рассказывал Голдовский. – По первым контрактам получили убытки. Но отступать не стали. Постепенно стали скупать акции предприятий, с тем чтобы восстановить производственные цепочки».
По словам Голдовского, он предложил «Газпрому» вместе покупать акции «Сибнефтегазпереработки» (СНГП) и входящих в нее газоперерабатывающих заводов. Но они сказали, что не готовы к такому партнерству, предложили помогать с кредитами.
К 1998 г. ГНК уже владела контрольными пакетами всех девяти газоперерабатывающих заводов и самой СНГП.
«Сибур» был любимым проектом Шеремета и Пушкина.
Их поддержка и финансирование со стороны «Газпрома» позволили Голдовскому за три года скупить на свои фирмы нефтехимические компании, занимавшиеся переработкой попутного газа, и превратить группу «Сибур» в крупнейший в стране нефтехимический холдинг. В 2000 г. «Газпром» купил 51% акций «Сибура» за $80 млн, но вскоре Голдовский с партнерами решили консолидировать все предприятия группы при участии «Газпрома» и получить контроль в суперхолдинге.
По словам Кощица, который тогда был вице-президентом «Сибура» по правовым вопросам, 7 мая 2001 г. акционеры «Сибура» одобрили сразу две эмиссии на общую сумму 70 млрд руб. (обыкновенных акций – на 52,5 млрд руб. и конвертируемых привилегированных – на 17,5 млрд руб.). С руководством «Газпрома» была устная договоренность, что монополия выкупает только половину обыкновенных акций, а после размещения привилегированных ее доля в капитале сокращается до 38% (50,6% голосов). Эмиссию можно было оплачивать деньгами либо акциями 17 предприятий группы «Сибур», которыми владели Голдовский с партнерами. Акции были оценены в 23,7 млрд руб., а «Газпрому» для сохранения его доли предстояло выложить около $700 млн, и все равно монополия потеряла бы контроль через три года, когда привилегированные акции конвертировались бы в обычные. Совет директоров «Газпрома» за месяц до отставки Рема Вяхирева успел одобрить участие в эмиссии на этих условиях.
Но 30 мая 2001 г. Вяхирев был отправлен в отставку.
Его сменщик Алексей Миллер долго не мог определиться, стоит ли поддерживать этот проект, к тому же грядущая утрата контроля в «Сибуре» стала для Миллера неприятным открытием. В ноябре 2001 г. он потребовал от «Сибура» приостановить все действия по размещению акций. Но еще в октябре принадлежавшая Голдовскому ГНК выкупила 5% акций новой эмиссии, сократив тем самым долю «Газпрома» примерно до 30%. Кощиц говорит, что цели размыть пакет «Газпрома» не было, просто холдингу были нужны деньги. В «Газпроме» о сокращении доли узнали только 29 декабря из выписки из реестра «Сибура» к предстоящему собранию акционеров. Монополия незамедлительно подала заявление в Генпрокуратуру, и уже 8 января Голдовский, Кощиц и председатель совета директоров «Сибура» Шеремет были арестованы.
В этот день у президента «Сибура» была назначена встреча с Миллером, вспоминал бывший зампред правления по безопасности «Газпрома» Сергей Лукаш. Голдовский приехал в «Газпром» к тому подъезду, где расположены лифты только для руководства.
Его охрана осталась внизу, вооруженных людей в начальственный лифт не пускали. Голдовский поднялся на пятый этаж, но до кабинета Миллера так и не добрался – его арестовали в приемной.
К такому повороту событий Голдовский не был готов.
«Думал, в итоге договоримся о том, кто кого выкупит в «Сибуре», – рассказывал он позже «Ведомостям». – Хотя накануне меня предупреждали, что арест возможен. Но какая была альтернатива? Бежать из страны?»
Через три дня Шеремета выпустили под подписку о невыезде – за него заступился Вяхирев. А Голдовскому и Кощицу предъявили обвинения в злоупотреблении полномочиями, и они провели под арестом несколько месяцев. В феврале Голдовский согласился перевести все акции ГНК в «Сибуре» и его «дочках», куда скажет «Газпром», и после завершения транзакций в августе вышел на свободу, получив условный срок.

Читайте далее: http://www.vedomosti.ru/newspaper/article/262832/nepriyatiya_k_nemu_lichno_net#ixzz1QTS5fcdF

«А почему мне должны мешать? Я что, что-то сделал плохого?
Нет.
Почему я должен бояться, не возвращаться в Россию? Я все же думаю, что есть какой-то здравый смысл <...> Важно, что сегодня у нас с «Газпромом» нет конфликта интересов». Яков Голдовский «Ведомостям», 2005 г.

Rafo трудной судьбы

До Голдовского
Руководство Rafo Onesti отказалось общаться с «Ведомостями», поэтому информацию о заводе пришлось брать из сообщений румынских агентств Mediafax и Rompres.
Основанный в 1964 г. Rafo Onesti (Румыния) был одним из крупнейших нефтеперерабатывающих заводов в Восточной Европе. Его мощность – до 3,5 млн т нефти в год.
Осенью 2001 г. Rafo был приватизирован, к тому моменту на заводе уже полтора года шли забастовки, он практически встал из-за огромных долгов (около 600 млн евро) перед кредиторами и поставщиками (основными были Glencore, Mansfild и румынское государство).
В ходе приватизации 59,961% Rafo за $7,5 млн купили Imperial Oil Group, принадлежавшая известному румынскому бизнесмену Корнелиу Якобову, и португальская Canyon Servicos.
К апрелю 2002 г. доля Imperial Oil и Canyon Servicos выросла до 94,5%, а окончательная сумма сделки составила $93 млн ($11,5 млн – цена пакета акций и $81,919 млн – инвестиции на восемь лет). Но Rafo продолжал работать в убыток, и с 2000 до 2003 г. он достиг 79,24 млн евро.
В 2003 г. долю Canyon Servicos Lda. (48,91%) в Rafo выкупила британская компания Balkan Petroleum, принадлежавшая в равных долях VGB Oil Group и Central European Petroleum. Тогда аудиторы PricewaterhouseCoopers обнаружили, что Якобов осуществлял незаконные финансовые операции, ставшие причиной бедственного финансового положения Rafo. Позже следствие установило, что Rafo поставлял произведенные нефтепродукты компании VGB Impex SRL, которая была мажоритарным акционером самой Balkan Petroleum, а деньги за нефтепродукты завод так и не получил.
В ноябре 2010 г. суд признал виновными в расхищении имущества Rafo, отмывании денег и других экономических преступлениях самого Якобова и бывшего директора Тоадера Гореану, подписавшего контракт на безвозмездную поставку нефтепродуктов VGB Impex. Якобов и Гореану были приговорены к семи и шести годам тюрьмы соответственно.
В марте 2004 г. местный суд начал рассмотрение дела о банкротстве или принудительной реорганизации Rafo, так как его долги государству, накопленные уже после приватизации, достигли 204 млн евро.
Balkan Petroleum, доля которой увеличилась в 2004 г. до 97%, договорилась о слиянии с производителем синтетического каучука Carom, принадлежащим компании другого известного румынского бизнесмена Овидиа Тендера – Tender Timisoar. В обмен Balkan Petroleum стала акционером Carom.
В 2006 г. председатель правления Balkan Petroleum Мариан Александру Янку и Овидиа Тендер тоже оказались под арестом. В швейцарских банках были заблокированы их счета на сумму 5,3 млрд евро. Янку и Тендеру были предъявлены обвинения в создании организованной преступной группы, легализации незаконных доходов, мошенничестве и других экономических преступлениях.
Тендер был арестован 3 марта 2006 г., Янку – 4 апреля, но был освобожден через 10 дней после ареста.
При Голдовском
12 июля 2005 г. Balkan Petroleum подписала договор о продаже Rafo голландской компании Calder-A International BV, 80% которой, по данным румынских агентств, принадлежало Petrochemical Holding Голдовского. Согласно договору Calder-A должна была выкупить 98% акций Rafo вместе с его долгами. Однако в августе 2005 г. на акции Rafo был наложен арест до тех пор, пока Управлению приватизации государственных активов не будут возвращены долги в 168 млн евро. В мае 2006 г. контракт был передан на одобрение в это ведомство, однако его президент усомнился в способности компании Calder-A с уставным капиталом 100 000 евро выплатить многомиллионные долги Rafo. И только в июле 2006 г. арест был снят после соответствующего судебного решения.
В конце 2006 г. было принято решение о конвертации части долгов в акции с их передачей государству. В результате этой операции Calder-A получила 31,1%, Balkan Petroleum – 18,1%, государству отошло около 40%, 6,5% получила компания Raglam Overseas, а еще 1,6% – Tender SA. В то же время Calder-A купила Balkan Petroleum. Таким образом, Calder-A получила в общей сложности 55,7% компании.
В ноябре 2007 г. Rafo выплатил все долги на общую сумму 247,9 млн евро. После этого структура собственности компании снова поменялась: государство из компании вышло полностью, 35,98% осталось у Calder-A, 31,67% получила Petrochemical Holding Якова Голдовского, 20,98% – Balkan Petroleum. Другие акционеры: Raglam Overseas – 7,5%, Tender – 0,69%, Prospectiuni – 2,27%, Atlas Gip – 0,47%.
В 2010 г. структура собственности Rafo претерпела очередные изменения. Доля Balkan Petroleum была сначала сокращена до 7,9% (остальная часть была конвертирована в инвестиции), а затем и остальные ее акции были переданы Petrochemical.
В результате в конце 2010 г. доля Petrochemical Holding в Rafo Onesti составила 96,51%.
Всего, по данным Petrochemical, в 2007–2010 гг. в завод было инвестировано $572 млн.
Завод закрыт на реконструкцию.

Не сложилось

Один из самых амбициозных проектов Голдовского был связан с Mazeikiu nafta. В этот концерн на тот момент входили единственный в Прибалтике Мажейкский нефтеперерабатывающий завод мощностью до 12 млн т нефти в год, Бутингский терминал по экспорту нефти мощностью 8 млн т в год, а также Биржайский нефтепровод.
«Как только мы узнали, что ЮКОС продает в нем свою долю, мы решили участвовать в тендере, – рассказывал тогда Голдовский «Ведомостям». – С Mazeikiu nafta мы сможем построить в Литве мощную нефтехимическую компанию».
Под покупку Mazeikiu nafta бизнесмен весной 2005 г. создал австрийскую компанию Baltic Holding совместно с Газпромбанком и партнером банка австрийским предпринимателем Робертом Новиковским (Jurimex). Но уже в августе партнерство развалилось: Газпромбанк и Jurimex вышли из состава акционеров Baltic Holding. Топ-менеджеры «Газпрома» тогда объясняли, что против каких-либо проектов с Голдовским возражал предправления «Газпрома» Алексей Миллер. Голдовский все равно подал заявку на тендер, уверяя, что «вопрос с финансированием покупки Mazeikiu nafta решен», и ссылаясь на договоренности с западными банками. Но актив в итоге достался PKN Orlen.
«На определенном этапе стало понятно, что власти Литвы не хотят и не передадут контроль над своим стратегическим предприятием структурам, имеющим российское происхождение, – объясняет Кощиц. – А проект-то у нас был уникальный. Да и в Литве мы уже себя успели достойно позиционировать в связи с проектом в Клайпеде. Но увы...»