![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
laoziЗаконы кибернетики предскажут процессы дифференциации общества по цвету штанов таксонной принадлежности.
И в каждом таксоне закипают свои страсти, каждое болото выбирает себе кумиров и неприкасаемых, пьяные плебеи хохочут и примыкают, выбирая себе временный синклит и разящих палачей, которым полгода говорят "два Ку".
Подтверждается теория Норберта Винера Дарвина.
Внутривидовая конкуренция сильнее межвидовой.
Вот такие таксонные страсти кипят в сепаратных болотах.
А зачем мы это говорим?
Всё понятно.
Власти поделят нас ( по цезаревским рецептам ) на отдельные таксоны,- болота, леса и горы, и в этих раздельных таксонах все россиянские граждане и обыватели сами друг друга удавят.
А самые ужасные бои идут по границам резерваций территорий.
Некоторые, особо ловкие, сильно умные или придавленные таксонной жизнью, хотят из своего таксона перепрыгнуть в соседние цветущие кущи, подальше от своих игрушечных королей-модернизаторов.
Еще и нестационарность власти болота могут задействовать.
Скажем 20 лет назад на окраинах Москвы в колхозе Речник дали землю под застройку, а потом для стройности решили все законы управления поменять и наехали на огородно-парковый таксон бульдозерами.
А это резонанс, он будоражит, хочется по Ньютону противодействие совершить.
Можете дамы и господа вы эти переходные режимы и сами оценить, по своему кругу знакомых и жизни своей.
И кого это вы с утра пораньше вспоминали, чтоб ему чесалось?
Управлять легко.
О, кибернетика.
Вот пример из таксона по имени "Богема".
Тут воту литераторов прости господи у журналистов у лягушек случилось таксонная перекристаллизация.
Мерялись длиной тьфу, диаметром тьфу славой и свечением нимба и выбирали временного гуру, которого согласно законам Мерфи сразу же решили и обосра ... наградить сушеными пряностями.
via Elena_Tokareva_2
И в каждом таксоне закипают свои страсти, каждое болото выбирает себе кумиров и неприкасаемых, пьяные плебеи хохочут и примыкают, выбирая себе временный синклит и разящих палачей, которым полгода говорят "два Ку".
Подтверждается теория
Внутривидовая конкуренция сильнее межвидовой.
Вот такие таксонные страсти кипят в сепаратных болотах.
А зачем мы это говорим?
Всё понятно.
Власти поделят нас ( по цезаревским рецептам ) на отдельные таксоны,- болота, леса и горы, и в этих раздельных таксонах все россиянские граждане и обыватели сами друг друга удавят.
А самые ужасные бои идут по границам
Некоторые, особо ловкие, сильно умные или придавленные таксонной жизнью, хотят из своего таксона перепрыгнуть в соседние цветущие кущи, подальше от своих игрушечных королей-модернизаторов.
Еще и нестационарность власти болота могут задействовать.
Скажем 20 лет назад на окраинах Москвы в колхозе Речник дали землю под застройку, а потом для стройности решили все законы управления поменять и наехали на огородно-парковый таксон бульдозерами.
А это резонанс, он будоражит, хочется по Ньютону противодействие совершить.
Можете дамы и господа вы эти переходные режимы и сами оценить, по своему кругу знакомых и жизни своей.
И кого это вы с утра пораньше вспоминали, чтоб ему чесалось?
Управлять легко.
О, кибернетика.
Вот пример из таксона по имени "Богема".
Тут вот
Мерялись
via Elena_Tokareva_2
Критик Светлана Василенко круто прокатила по получившей премию Белкина таинственной Ульяне Гамаюн.
В результате, эта самая Ульяна, которая не явилась за премией, и которую никто не видел в глаза и многие считают фейком, в письменной форме отказалась от премии, о чем сообщила и жюри и Светлане Василенко. Вот этот пост в дневнике Светланы Василенко и его главные слова:
"местами графоманская и превращающаяся в самопародию, повесть Ульяны Гамаюн заворожила нас, и произошла страшная подмена: самоварное золото мы приняли за настоящее, а вот настоящее-то - и проглядели".
"Вчера в Овальном зале Библиотеки иностранной литературы состоялось вручение премии Белкина за лучшую повесть года. В коротком списке значились:
Ульяна Гамаюн, «Безмолвная жизнь со старым ботинком» (журнал «Новый мир» № 9,2009)
Эргали Гер, «Кома» (журнал «Знамя», № 9,2009)
Ирина Левитес, «Боричев Ток, 10» (Ю. Сахалинск, Сахалинское книжное издательство, 2009)
Фарид Нагим, «Теория падений» (журнал «Дружба народов, № 10,2009)
Александр Ушаров, «Мясо» (журнал «Зарубежные записки», № 1,2009)
Овальный зал с высокими книжными шкафами и громадной люстрой, висевшей, как домоклов меч над головами присутствующих - место литературное, и поэтому, как живой, реагировал на происходящее действо. Сначала писатели, чьи повести вышли в финал, читали (произносили) свои "белкинские" речи, словно репетируя свои будущие - "нобелевские". Ироничную и лукавую (так и хочется сказать - "выпендрёжную") - "речь" Ульяны Гамаюн прочитала Ольга Новикова, редактор журнала "Новый мир", где была опубликована повесть писательницы. Сама она не приехала (объяснили, что та живет в Днепропетровске, а Днепропетровск находится очень далеко от Москвы), также как и на вручение премии "Неформат", которая была ей присуждена ранее за другой текст (роман). Сразу родилась версия: уж не мистификация ли это? Если автора никто не видел? Выдвигалось даже предположение, что это... Нет, не буду говорить, кто. Следом за Ольгой Новиковой вышел к микрофону Эргали Гер. Под сводами Овального, перед чутко внимавшей ему публикой, он прочитал совершенно необыкновенный текст (эссе, рассказ, речь?), каждое слово которого было проникнуто печалью (той, которая светла) и истинной поэзией. Все слушали его с каким-то сосредоточенным и серьезным вниманием, словно понимая, что вот этот хрупкий, маленький, лысый, стеснительный человек в растянутом до колен свитере, похожий на кузнечика, пишущий уже давно удивительную, горькую и пронзительную прозу, сейчас произносит какие-то главные слова о жизни, случившейся со всеми нами, он рассказывал об откровении, которое произошло с ним, когда он однажды сидел, изгнанный отовсюду, на латышско-российской границе.
После этой "речи" стало понятно, что именно этот мудрый человек должен получить премию. И я бы на месте жюри, встала бы и сказала, что простите, мы сейчас уйдем и еще раз попробуем посовещаться. Потому что нельзя давать премию Ульяне Гамаюн, если в коротком списке есть произведение Эргали Гера. На месте жюри, я закричала бы прямо там в зале, что мы не знаем, что с нами случилось и почему красивая, но абсолютно пустая и даже - сказала бы я жестко - местами графоманская и превращающаяся в самопародию, повесть Ульяны Гамаюн заворожила нас, и произошла страшная подмена: самоварное золото мы приняли за настоящее, а вот настоящее-то - и проглядели.
Что повели себя, как дети, которые хотят слушать только о своем, о детском, об инфантильном, о красивом, потому что нам стало страшно от чтения повести Эргали Гера, который сказал нам, как называется состояние нашего больного общества, обозначил его в самом названии своей повести - "Кома". На месте Натальи Ивановой, которая и напечатала эту повесть в журнале "Знамя", что делает ей честь, я поднялась бы со своего места, и сказала бы: дорогие дамы и драгоценные господа, участвуя постоянно в жюри разных конкурсов, в зарубежных литературных вояжах, а также на семинарах молодых писателей, мы, критики, потеряли квалификацию, мы превратились из критиков в оценщиков, во владельцев фабрики звезд "Липки", "Дебют" и др., открывающих и штампующих "талант" за "талантом" - кто больше - и в этой гонке и этой спешке, забыли о своем предназначении - внимательно читать рассказы, повести и романы, которые рассказывают нам о сегодняшнем человеке и о современном обществе, а потом пытаться пересказать эти произведения на языке критики, как то делали наши великие предшественники. И главное, отталкиваясь от этих произведений, говорить о проблемах не только литературных, но и о проблемах и болезнях нашего несчастного Отечества. Как то делают честно, не заботясь о славе, и Эргали Гер, и Фарид Назим, и Роман Сенчин (которому именно потому, что пишет жестко, пишет правду о том, что происходит с нами и нашей страной, не дали "колбасного" Букера). И было грустно, когда в Овальном зале объявили победительницу - Ульяну Гамаюн, и с грустью весь зал смотрел на кучку из пяти человек - радостно кричащих сотрудников "Нового мира", где была напечатана повесть, - как будто литература корпоративное дело и надо радоваться только за своих. Все остальные печально взирали на радующихся и понимали, что сейчас произошла страшная подмена и обман. Словно бы вместо Пушкина, написавшего повести Белкина, наградили за его творения Фаддея Булгарина. И литературный процесс пошел бы совсем в другую сторону".
Светлана Василенко
В результате, эта самая Ульяна, которая не явилась за премией, и которую никто не видел в глаза и многие считают фейком, в письменной форме отказалась от премии, о чем сообщила и жюри и Светлане Василенко. Вот этот пост в дневнике Светланы Василенко и его главные слова:
"местами графоманская и превращающаяся в самопародию, повесть Ульяны Гамаюн заворожила нас, и произошла страшная подмена: самоварное золото мы приняли за настоящее, а вот настоящее-то - и проглядели".
"Вчера в Овальном зале Библиотеки иностранной литературы состоялось вручение премии Белкина за лучшую повесть года. В коротком списке значились:
Ульяна Гамаюн, «Безмолвная жизнь со старым ботинком» (журнал «Новый мир» № 9,2009)
Эргали Гер, «Кома» (журнал «Знамя», № 9,2009)
Ирина Левитес, «Боричев Ток, 10» (Ю. Сахалинск, Сахалинское книжное издательство, 2009)
Фарид Нагим, «Теория падений» (журнал «Дружба народов, № 10,2009)
Александр Ушаров, «Мясо» (журнал «Зарубежные записки», № 1,2009)
Овальный зал с высокими книжными шкафами и громадной люстрой, висевшей, как домоклов меч над головами присутствующих - место литературное, и поэтому, как живой, реагировал на происходящее действо. Сначала писатели, чьи повести вышли в финал, читали (произносили) свои "белкинские" речи, словно репетируя свои будущие - "нобелевские". Ироничную и лукавую (так и хочется сказать - "выпендрёжную") - "речь" Ульяны Гамаюн прочитала Ольга Новикова, редактор журнала "Новый мир", где была опубликована повесть писательницы. Сама она не приехала (объяснили, что та живет в Днепропетровске, а Днепропетровск находится очень далеко от Москвы), также как и на вручение премии "Неформат", которая была ей присуждена ранее за другой текст (роман). Сразу родилась версия: уж не мистификация ли это? Если автора никто не видел? Выдвигалось даже предположение, что это... Нет, не буду говорить, кто. Следом за Ольгой Новиковой вышел к микрофону Эргали Гер. Под сводами Овального, перед чутко внимавшей ему публикой, он прочитал совершенно необыкновенный текст (эссе, рассказ, речь?), каждое слово которого было проникнуто печалью (той, которая светла) и истинной поэзией. Все слушали его с каким-то сосредоточенным и серьезным вниманием, словно понимая, что вот этот хрупкий, маленький, лысый, стеснительный человек в растянутом до колен свитере, похожий на кузнечика, пишущий уже давно удивительную, горькую и пронзительную прозу, сейчас произносит какие-то главные слова о жизни, случившейся со всеми нами, он рассказывал об откровении, которое произошло с ним, когда он однажды сидел, изгнанный отовсюду, на латышско-российской границе.
После этой "речи" стало понятно, что именно этот мудрый человек должен получить премию. И я бы на месте жюри, встала бы и сказала, что простите, мы сейчас уйдем и еще раз попробуем посовещаться. Потому что нельзя давать премию Ульяне Гамаюн, если в коротком списке есть произведение Эргали Гера. На месте жюри, я закричала бы прямо там в зале, что мы не знаем, что с нами случилось и почему красивая, но абсолютно пустая и даже - сказала бы я жестко - местами графоманская и превращающаяся в самопародию, повесть Ульяны Гамаюн заворожила нас, и произошла страшная подмена: самоварное золото мы приняли за настоящее, а вот настоящее-то - и проглядели.
Что повели себя, как дети, которые хотят слушать только о своем, о детском, об инфантильном, о красивом, потому что нам стало страшно от чтения повести Эргали Гера, который сказал нам, как называется состояние нашего больного общества, обозначил его в самом названии своей повести - "Кома". На месте Натальи Ивановой, которая и напечатала эту повесть в журнале "Знамя", что делает ей честь, я поднялась бы со своего места, и сказала бы: дорогие дамы и драгоценные господа, участвуя постоянно в жюри разных конкурсов, в зарубежных литературных вояжах, а также на семинарах молодых писателей, мы, критики, потеряли квалификацию, мы превратились из критиков в оценщиков, во владельцев фабрики звезд "Липки", "Дебют" и др., открывающих и штампующих "талант" за "талантом" - кто больше - и в этой гонке и этой спешке, забыли о своем предназначении - внимательно читать рассказы, повести и романы, которые рассказывают нам о сегодняшнем человеке и о современном обществе, а потом пытаться пересказать эти произведения на языке критики, как то делали наши великие предшественники. И главное, отталкиваясь от этих произведений, говорить о проблемах не только литературных, но и о проблемах и болезнях нашего несчастного Отечества. Как то делают честно, не заботясь о славе, и Эргали Гер, и Фарид Назим, и Роман Сенчин (которому именно потому, что пишет жестко, пишет правду о том, что происходит с нами и нашей страной, не дали "колбасного" Букера). И было грустно, когда в Овальном зале объявили победительницу - Ульяну Гамаюн, и с грустью весь зал смотрел на кучку из пяти человек - радостно кричащих сотрудников "Нового мира", где была напечатана повесть, - как будто литература корпоративное дело и надо радоваться только за своих. Все остальные печально взирали на радующихся и понимали, что сейчас произошла страшная подмена и обман. Словно бы вместо Пушкина, написавшего повести Белкина, наградили за его творения Фаддея Булгарина. И литературный процесс пошел бы совсем в другую сторону".
Светлана Василенко
